— Ax, очень приятно! — отвечает Марья Ивановна, улыбаясь своими тонкими губами и прискакивая на диване, — а вы нас застали по-семейному…

— Mais… comment donc, madame,

— Прошу покорно садиться! это мои дочери… Agrippine, finnissez done de travailler…

— Vous devez vous ennuyer ici, mademoiselle,

— Mais non!

— Répondez-donc, ma chère!

У Марьи Ивановны показываются в глазах слезы, а нос наливается кровью; Иван Павлыч не знает, что сказать, потому что подобной сцены он не предвидел.

— Mais… comment donc, — бормочет он неявственно.

— А вы будете, мсьё, с нами в куколки играть? — спрашивает Клеопатра.

— Ах, ma chère! — восклицает Марья Ивановна и смеется тем попечительным материнским смехом, от которого пробегает мороз по коже у холостых людей, — вы ее извините, мсьё, она у меня институтка!

Следует несколько минут молчания.

— Mais j’espere que vous vous promenez, mademoiselle?

— Mais oui!

— У нас есть восхитительные виды! — говорит Марья Ивановна, — настоящая Саксония!

— J’imagine comme cela doit être ravissant!

— Необыкновенно! мы часто ездим кататься — j’espère que vous serez des nôtres?

— Здешние кавалеры такие все противные! — снова пищит Клеопатра.

— Ах, ma chère, можно ли так говорить! она у меня такая наивная!

— Вы к нам приезжайте! нам без вас будет скучно! — продолжает Клеопатра.

— Ах, Клеопатренька! можно ли быть такой откровенной! — строго замечает Марья Ивановна.

Но Иван Павлыч очень доволен; он даже потихоньку хихикает при каждой новой выходке Клеопатры. Марья Ивановна замечает это и хочет сразу завладеть женихом.

— Vous n’avez pas l’idée comme les messieurs d’ici sont mal élevés,

— Vraiment?

— О, ужасно!

— Представьте себе, мсьё Разбитной свищет, когда танцует! — восклицает Aglaé.