Каждый вновь наросший килограмм льда неумолимо тянул машину вниз.

Летчик, знающий цену секундам, за считанные минуты может сделать многое. Но пробить облачность вверх невозможно, пять километров - такой высоты нагруженной машине не набрать.

Ушел вправо - облака, влево - болото, вниз - парное молоко.

Анисимов уловил взгляд второго пилота. С Борисом Седых он летал шестой год, и, чтобы объясниться, им необязательны были слова. Дела неважные, говорил своим взглядом Борис.

Неважные, взглядом ответил Анисимов, не то слово, правильно сказать хуже некуда. Вижу, вижу, температура смеси, поступающей в карбюратор, падает, и, значит, падают обороты мотора. Наддув! Кулебякин делает все, что нужно делать, а наддув падает с каждой секундой, и двигатель трясет - верный признак того, что карбюратор обледенел. Полетим на одном моторе - придется снижаться, а нет запаса высоты - нет уверенности, слишком многое зависит не от тебя, а от везения.

Проще всего отделаться ото льда на винтах: трижды подряд изменил шаг винтов - и куски льда полетели, хлопая по фюзеляжу, как осколки снарядов. Потом, на земле, механики будут ругаться, залечивая раны на стальном теле... А со льдом на крыльях и стабилизаторе противообледенительная система справляется плохо, слишком быстро он нарастает.

Во что бы то ни стало выйти на визуальный полет!

В везение Анисимов не верил. Все удачи он привык тщательно планировать и добивался их своим трудом, а если дело шло к неудаче, то никакого чуда не происходило. С другими летчиками случалось, с ним - ни разу. Впрочем, чудо это так говорится, а на самом деле, если разобрать его по косточкам, то получится, что никакого чуда не было, а был точный расчет храброго, хладнокровного и очень высококвалифицированного пилота. Ну и плюс немножко везения - того самого, на которое Анисимов не рассчитывал.

Он не был ни излишне самоуверенным, ни слишком скромным и знал про себя, что летчик он вполне на уровне, может быть, даже на подходе к первой десятке, - недаром начальство, которое не очень жаловало его, на всякого рода инспекции предпочитало лететь именно с ним, - но в то же время помнил, что, скажем, долететь и благополучно приземлиться на последней чайной ложке бензина ему не удавалось.