Асар Эппель

Травяная улица

(Сборник рассказов)

Содержание:

Бутерброды с красной икрой

Одинокая душа Семен

Темной теплой ночью

Два Товита

Июль

Пока и поскольку

Худо тут

Вы у меня второй

Сидящие во тьме на венских стульях

Моим родителям и брату

БУТЕРБРОДЫ С КРАСНОЙ ИКРОЙ

На подъездах к Останкинскому парку, если от Марьиной Рощи ехать по столбовой Ново-Московской улице, справа появлялся Пушкинский студгородок скопление штукатуренных бараков, занимавших территорию хотя и обширную, но меньшую, чем другой студгородок - Алексеевский, расположенный ближе к Ростокину. Об Алексеевском обязательно вспоминали, если слово "студгородок" не уточнялось названием - Пушкинский, я же помянул его потому, что жизнь в тамошних бараках была другая, а какая - точно сказать не берусь.

Барак создается впопыхах и наспех. И всегда для решительных действий. Как баррикада, прямая его предшественница. Но баррикада может пасть, и тогда ее разберут, а барак никогда не падет, и никогда его не разберут, что и свидетельствовал наследник баррикад - Пушкинский студгородок.

Выполнив когда-то свою паническую миссию, сделавшись кровом неведомым рабфаковцам, он, исторгнув затем доучившихся в мир свершений и песен Дунаевского, не пал и не был разобран, а заселился и недоучившимися, и всякой сволочью, и добрыми людьми. Причем несдвигаемо и навсегда.

Были у меня там разные знакомцы. Из первых, вторых и третьих. Взять, скажем, из третьих удивительного Самсон Есеича! Но о нем - в свое время. О нем - не здесь. Зато о тете Дусе, ходившей за ним, расскажем. И не только о ней. Однако сперва воспоем барак. Причем не Алексеевского, а Пушкинского студгородка.

Барак есть продолговатое двухэтажное строение с двумя входами по фасадной стороне, двумя деревянными лестницами на второй этаж и низко сидящее на грунте. Это плохо выбеленная постройка под черного цвета толевым покровом, в которой ходят, сидят, лежат и из которой выглядывают люди.