Удобный случай - подойти, попросить Снеткова представить, мелькнуло в голове Юрьева. Он давно хотел познакомиться с Вельским. Но каким образом князь тут, в этом ералаше?..

- Все-таки, князь, у меня нет уверенности в победе Германии. Доблесть немцев, согласен, неслыханная. Однако могущество союзников,- тихо говорил Снетков.

- Жалкое могущество,- перебил отрывистый голос Вольского. - Они торгаши и плуты. Один император Вильгельм истинный рыцарь, истинный апостол церкви, может...

Королева бриллиантов, кончив пудриться, прошла, волоча мех, мимо Юрьева в китайскую комнату. Разговаривавшие замолчали.

"Подойти? Неудобно, пожалуй. И потом здесь, в доме Савельева... соображал Юрьев. - Лучше пусть в среду в посольстве меня Снетков представит. Я и не знал, что он хорош с князем, - всюду вотрется. Непременно пусть познакомит - этот Вельский может в два счета выхлопо-тать камер-юнкера. И о чем это они толковали, - думал Юрьев, идя обратно в залу. - Виль-гельм... Апостол церкви... баобабы какие-то". "Баобабами" он про себя называл все отвлеченное, не имеющее отношения к реальной жизни, т. е. к шампанскому, женщинам, лихачам и способам раздобыть на это деньги.

Мысли о Вельском, о Снеткове, о камер-юнкерстве развлекли Юрьева. Ему захотелось есть. Он наклонился над блюдом, выбирая сандвич.

- Ох, злость моя,- вдруг услышал он за спиной любимую фразу Золотовой.

III

Она стояла у входа в зал розовая от холода, возбуждения и выпитого вина. Она только что приехала - в левой руке она еще держала расшитый блестками капор, накидка была полуспущена с плеч, и лакей ждал сзади, чтобы подхватить накидку. Но она медлила сделать это легкое движе-ние. Прислонясь к стене, улыбаясь, она глядела на гостей, на Юрьева, с таким выражением, точно всматривалась в темноту.