Той налил в стакан магической воды.

Благо рядом был умывальник. И едва он сделал полный глоток, как увидел разительные перемены в своем восприятии.

Ветер был нежен и мил.

Он приятно щекотал его щетину, напевая при этом шлягер сезона среди ветров:

Он приятно щекотал его щетину,

Он приятно щекотал его щетину,

Он приятно щекотал его щетину

Ма-а-а-карена..!

…и вот так — до бороды.

Тоя разобрал смех. Он пел вместе с ветром эту дурацкую песенку и почему-то она веселила его.

«И вовсе не трепетали ветви деревьев от Его появления, а это был всего лишь выдох.

Выдох любви.

Выдох Всего, выходящего из медитации.

Это был выдох любви, выходящего из медитации Бога. И был он направлен в твою сторону.

Это силы любви облегченно вздохнувшего города, воздающего хвалу Ему на всех языках.

И этот город — любил меня.

Прожектор Луны осветил меня в предрассветных сумерках и я вспомнил Пастернаковского Гамлета:

Гул затих. Я вышел на подмостки…»

2. Хамса

Над Вечным Городом занимался рассвет. И Той, стремительно перемещаясь в отведенном ему пространстве, вдруг осознал, что давно уже о чем-то говорит. Той прислушался к своим чувствам, они не обнаруживали ничего такого, что могло бы их потревожить.

— Стало быть, все идет нормально. — Произнес Я. — Полет продолжается, и я набираю высоту.

Посмотрев вниз, Я увидел, как внезапно, неподконтрольно, в нем проснулся писатель и журналист — и вот он, его репортаж! Его свидетельство о себе самом.

— Интересно, — подумал Я, — теперь слова Тоя мне становятся более понятны.

— И я понял, всю торжественность этой минуты, — говорил Той. — И едва я это осознал, я уже не был им. — Той показывал пальцем куда-то в небо, где теперь находился Я. — Он стал мною. Это был Он. И не важно как я его назову, и не важно как его назовете вы. Это был — Он.