Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк

Три конца

Уральская летопись

СОДЕРЖАНИЕ

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть четвертая

Часть пятая

Часть шестая

Эпилог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I

В кухне господского дома Егор сидел уже давно и терпеливо ждал, когда проснется приказчик. Толстая и румяная стряпка Домнушка, гремевшая у печи ухватами, время от времени взглядывала в его сторону и думала про себя: "Настоящий медведь... Ишь как шарами-то* ворочает!" Она вспомнила, что сегодня среда - постный день, а Егор - кержак**. На залавке между тем лежала приготовленная для щей говядина; кучер Семка в углу на лавке, подложив под деревянное корыто свои рукавицы, рубил говядину для котлет; на окне в тарелке стояло коровье масло и кринка молока, - одним словом, Домнушка почувствовала себя кругом виноватою. И в самом-то деле, эти приказчики всегда нехристями живут, да и других на грех наводят. В открытое окно кухни, выходившее во двор, наносило табачным дымом: это караульщик Антип сидел на завалинке с своей трубкой и дремал. Чтобы сорвать на ком-нибудь собственное неловкое положение, Домнушка высунулась в окошко и закричала на старика:

______________

* Шары - глаза (Прим. Д.Н.Мамина-Сибиряка.)

** Кержаками на Урале, в заводах, называют старообрядцев, потому что большинство из них выходцы с р.Керженца. (Прим. Д.Н.Мамина-Сибиряка.)

- Чтой-то, Антип, задушил ты нас своей поганой трубкой!.. Шел бы в караушку али в машинную: там все табашники!

- Ну, ну... будет, кума, перестань... - ворчал антип, насасывая трубочку.

- Да я кому говорю, старый черт? - озлилась Домнушка, всей полною грудью вылезая из окна, так что где-то треснул сарафан или рубашка. - Вот ужо встанет Петр Елисеич, так я ему сейчас побегу жаловаться...

- Ступай, кума, ступай... На свой жир сперва пожалуйся, корова колмогорская!