борцов против культа строительства коммунизма в отдельно взятых странах, когда зашел седьмого ноября в партком Московской писательской организации, ныне превращенный в валютный бар, и обнаружил, что там мирно угощаются и закусывают наши бывшие идейные враги от Аксенова и Бродского до Янова включительно - через Алешковского, Владимова, Горенштейна, Копелева, Максимова, Синявского, Солженицына, что все эти годы сидели у меня, как мышь под веником, а теперь, видите ли, раздухарились... Как громом пораженный, хотел я закрыть подлую дверь, но меня тоже втащили, усадили, старика, близ уютного жаркого камина, дали в руки полный стакан джину аглицкого и довели до моего сведения ту формулу, которую я и дальше понес в массы: "ЧТО ПРОШЛО, ТОГО УЖ НЕТ..."

- Ой, да ты уже в который раз это рассказываешь, Филя, ну прям всем надоел! - досадливо махнула стройной ручкой в перстнях из драгметаллов Зинаида Кузьминична.

- Цыц, женщина! - скорее ласково, чем шутливо окоротил жену хозяин дома и мягко добавил, желая скрасить свою невольную резкость: - Вряд ли, Зинок, ты посмеешь упрекнуть меня в забвении священных сердцу каждого бывшего советского человека принципов свободы и демократии. Ведь на протяжении многих лет у меня уже все высказались - и Свистонов, и Бабичев, и Канкрин с Гаригозовым, и Шенопин с Епревым, и наш уважаемый Б. Б., и даже Изаура в прошлом году поведала нам о своем нелегком детстве на улице Грановского под властью ленинско-брежневской партократии. Правда, Изаура?

Он обвел взором стол и стулья, где, вооружившись накрахмаленными белоснежными салфетками, сидели все упомянутые персонажи.

- Правда,- была вынуждена согласиться Изаура, которая о чем-то тихо беседовала с леваком Володькой, склонив набок свою прелестную головку, украшенную прической "барашек".

- Вот я и говорю! - снова засмеялся Филарет Назарович.

- Да? - задорно подбоченилась Зинаида Кузьминична.- И ты думаешь, что выиграл наш спор? А Дристов?

- Что Дристов? - не желал сдаваться Филарет Назарович.