— А я ведь к вам прощаться пришёл. Ухожу я из этих мест. Навсегда...

— Навсегда и уйдёшь, настало время,— угрюмо пообещал огромный, сивый от старости вожак. Между его шершавыми, бугристыми рогами могла бы во всю длину поместиться дикая собака средней величины.

— Теперь вам зимой от волков совсем житья не станет. Жаль мне вас,— сказал Харри и пригорюнился.

Бизоны подступили совсем уже близко. Они рыли землю тяжёлыми раздвоенными копытами и дышали так, что на Харра веяло горячим.

— А при чём тут волки? — подозрительно промычал сивый вожак.

— Как при чём?!—возмутился Харри.— Да если б не я, их было бы в десять раз больше! Всю жизнь я с ними борюсь!

Ни одному его слову быки не поверили, но так как считать дальше трёх они не умели, то хитроумные подсчёты медведя о количестве волчьего поголовья заставили их призадуматься.

— Во сколько раз, говоришь? В десять? А это сколько? — Вожак с натугой размышлял, двигая кожей широкого лба.

— Десять — это очень, очень много,— авторитетно заверил Харри.

— Но всё же кто телят ворует?

— Волки, кто же ещё!

— А может, и ты тоже? — усомнился вожак.

— Я?! — смертельно обиженно вскричал медведь, хлопнул себя лапами по бокам и разразился негодующей речью.

Он призывал в свидетели всех жителей Земли, Воды и Неба, что за всю жизнь он не только не ел телятины, но даже не видел как следует телёнка.

— Кореньями! — кричал Харри.— Одними только кореньями и питаюсь. А если съел когда одного-двух паршивых зайчишек, то только сослепу, спутав с заячьей капустой. Стар я уже, плохо вижу!