Вернувшись в поликлинику, я увидела медсестру вечерней смены Алю, она сидела и вила чай. Я спросила ее: "Когда ты разводила пенициллин у этой старухи Мо'мин? Я сейчас вкатила укол, а она завизжала, будто ее режут".-"Какой пенициллин? - Аля говорит.- Ничего я не разводила. У старухи флакончики по триста тысяч единиц, я каждый раз на один укол развожу, и все". Вы поверите, я остолбенела, когда услышала это. "Тогда, говорю, какой же я сделала ей укол? Что было в том флаконе?" - "С ума ты сошла! -- кричит Аля и вскакивает, чуть не опрокинула чайник.- Я у нее флакончик со спиртом оставляю, чтоб каждый раз не таскать, ты ей спирт вкатила! Дура!" - кричит. А я ей: "Сама ты дура! Как это можно - спирт наливать во флакон от пенициллина?" Тут она начинает читать мне нравоучение: мол, старуха по невежеству могла вытащить из холодильника этот флакончик вместо целого, но ты, медсестра, куда смотришь? Видишь, мол, что флакон распаянный, с открытой крышечкой, значит, нельзя использовать,- ну и все такое. Я, конечно, в долгу не осталась, говорю: "Все умные стали, и если ты все знаешь, не хуже врача, так почему бегаешь делать уколы больным, шла бы сразу в мединститут лекции читать..."

Мне надоело слушать разговорчивую Тобу, да и времени уже не было сидеть тут. Я поднялась и сказала:

- Вы извините, но мне надо...

- Нет, вы послушайте, чем это кончилось,- заявила она тоном, не допускающим возражений, и я подумала, что ладно уж, дослушаю до конца, а не то, чего доброго, эта Тоба выпишет мне направления на такие анализы, что не обрадуешься.- Мне пришлось опять к старухе пойти - ну, сказать, что ошиблась, компресс сделать. Не хотелось идти, но надо. Мало ли что, ведь это могла, плохо кончиться... Да и не отсохнет у меня язык, если я извинюсь... В общем, пошла. Представьте себе, она открывает мне дверь как ни в чем не бывало.