- Эй, Харон!

- Да, сэр! Слушаю, сэр! - ошалело сказал лодочник, скидывая шаль и машинально хватаясь за весла. Он оглянулся, узнал капитана и улыбнулся беззубой улыбкой. - Доброе утро, сэр. Хорошо погуляли? На судно?

У нас нет ни имен, ни званий,

Мы быдло, палубный скот,

Только тот, кто моряк по призванью,

Не бросает английский флот.

Островам не дают наше имя.

У нас клички И нет гербов.

Эй, на ванты!

Смерть морским молитвам не внемлет,

Рвется жизнь, как манильский трос,

Но всегда Неизвестную Землю

Первым видит с мачты - матрос!

Матросская песня XVIII века

В БОЛЬНИЦЕ

Сашка Ивакин лежал на операционном столе, закутанный в стерильное белое облако.

Группа врачей в углу операционной вполголоса переговаривалась, готовясь к операции.

- Перелом ноги, два ребра...

- Рентген показал трещину в черепе...

- Рвота отмечена?

- Да. Первые полчаса после травмы.

- Типичное сотрясение мозга.

Сашка лежал с открытыми глазами. Ему поднесли наркозную маску.

...В вестибюле больницы сидели товарищи Сашки по команде - крепкие загорелые ребята в одинаковых спортивных пиджаках яркого цвета, одинаковых брюках и замшевых туфлях. На коленях у всех лежали одинаковые бельгийские плащики, и было приятно смотреть на этих ребят со свежими от загара лицами, на которых спорт все-таки наложил отпечаток преждевременной зрелости и возмужания.

Тренер сидел, положив руки на колени, и смотрел в пол.

Тихо открылась дверь. Вошел еще один - как был в блестящем эластике с белыми полосами вдоль брюк, только накинул куртку.

- Как? - шепотом спросил он. Ребята пожали плечами.