Не без затруднений и не без некоторых трений с официальными органами, но стал Витюша лондонским... ну, можно даже сказать, денди. Потому что мужчина он был видный. Доходили изредка от него и весточки. Он сообщал, что это наше счастье, что мы не узнали, как он, лондонскую действительность. Английская пища ему совершенно чужда, и он к ней не прикасается. Сон его сократился буквально до двух часов в сутки, даже с применением улучшенных английских ушных затычек. Остальное время он вынужден разглядывать надоевший пейзаж за окном либо рожи, населяющие этот пейзаж, рожи, от которых его воротит еще больше, чем от наших рож, оставленных им ради этих, английских. Единственная, сообщает, радость - это редкие поездки в страну Австрию, в ее города, наполненные историей и музыкой. Необыкновенную усладу дают венские заварные пирожные и булочки с изюмом. Свежесть зелени, цвет неба - все так привлекает и успокаивает, если бы только не рожи, которые высовываются отовсюду и наполняют собой эти замечательные города.

Пришел срок и - слаб человек, что поделать! - соскучился мой друг и отчасти отдаленный родственник даже по нашим краям. И потянуло его пройтись или проехаться этаким, как уже было сказано, лондонским денди по Невскому, да вдоль Невы, да и по мостам... подкатить к местам былой славы (а слава была, нечего таить, была слава!), поглядеть, какие девчушки подросли, вообще поглядеть, да и себя показать. А тут как раз перестройка подоспела. Одна дырка, другая дырка в крепкой некогда границе, и стал наш так называемый железный занавес вроде как решето. Кто попало поперся в обе стороны. Только успевай штампы ставить.

Ну, и опять, как хотел, так и сделал. Вот и Санкт-Петербург, бывший Ленинград. Май. Молодая листва на деревьях. Множество ларьков. Сникерсы и прочее, и прочее. Казино сверкают, даже в дневное время не жалеют лампочек. Немного портят впечатление группочки плоховато одетых людей с какими-то невозможными плакатами: "ДА ЗДРАВСТВУЕТ ВСЕ КАК БЫЛО!" и еще: "НАШ МЭР СВОЛОЧЬ!".