Я прикрикну на него только, и то он потом орёт и не лезет в воду. Знаешь, как я его в Харькове уговаривал: "Ну, Манук, ну, дружище, не сердись, с кем не бывает". Всё равно орал. Нервный! А тут такая история... Ты запомни, Тиночка: во всём виноват я. Не веришь? Ну, давай разберёмся...

АФИША НА СТЕНЕ

Рано-рано утром, когда солнце ещё не вынырнуло из-за гор, по улицам маленького приморского городка важно шествовал... бегемот. Светло-серый, с розоватыми горлом и брюхом, он выглядел очень холёным, его большие глаза, посаженные глубоко в бугорки-бинокли, добродушно и разумно поглядывали вокруг. Рядом с ним шагали двое мужчин и заспанная девочка лет одиннадцати, с длинными чёрными косами.

- Видишь, Тина, - говорил мужчина с маленьким стеком в руках, - Манук идёт совсем спокойно. На машине он бы волновался. А сейчас его не трясёт и не качает, и вообще он знает: раз под ногами твёрдая почва - значит, близок бассейн.

- А почему ты Шамана отправил машиной? - спросила девочка и зевнула. - Ой, как спать хочется! Разве Шаман не устал в дороге?

- Сравнила! - сказал второй мужчина, у которого в руках был тщательно свёрнутый длинный кнут. - Орла с крысой! Шаману верить нельзя!

- Василь тысячу раз прав! - сказал мужчина со стеком. - Шаман - чиновник и бюрократ. Не понравится ему на улице что-нибудь упрётся, и тогда хоть танк вызывай. А Манук - светлая личность! Ну, чего ты хохочешь, Тина! Мы с Мануком очень тобой недовольны.

- Цирк! - внезапно провозгласил Василь и показал кнутом вперёд. - Вон купол виднеется. Сколько мы шагаем, Петрос Георгиевич?

- Сорок минут - и без единой задержки. Начальник вокзала говорил, что от них до цирка - три километра. Для Манука - это просто крейсерская скорость. Умница, Манули, такой мальчишка хороший! Тина, ты опять смеёшься?

Круглое брезентовое здание цирка-шапито [1] раскинулось у самого подножья невысоких, курчавых от зелени гор - как раз там, где заканчивались недлинные улицы городка.



2 из 32