Дела есть", - ушел. Только Лена потянулась истомленным телом и уютно запаковалась в одеяло, собираясь ещё подремать, как пришла Ирка. Ей уже третью ночь подряд приходилось ночевать где попало, притом она накануне завалила пересдачу по русскому, поэтому Лена не очень удивилась, когда захлопали двери, зазвенели тарелки, полетели на пол книги. "Глупая! Ну разве можно так злиться? Да и вообще, разве можно злиться?" - подумала она, а вслух спросила:

- Ир, ты чего? Случилось что-нибудь?

- Это у тебя каждую ночь случается, а мне случаться не с кем, я ж не корова!

- Да ты что, Ира? - испуганно вскрикнула Лена. - Да разве можно так? Ты что, завидуешь?..

- Я? Я завидую? - взвизгнула Ирка. - Да мне противно на тебя смотреть! Рвать тянет! Дура ты! Глазищи - с тарелки, а ничего не видишь... "Ах, Стасичек, мой Стасичек, ты мене лю-ю-юбишь?" - передразнила она зло. - Да таких, как ты, тёлок у него уже стадо целое! Я, как дура тоже, думала пожмётся, пообнимается и затихнет. А она - влюбимшись! Ты иди, иди, посмотри ещё, что за письма к нему идут. Я-то знаю, ведь тоже на "В" фамилия начинается... Чёрт-те что, нет и нет мне письма, а ему одно за другим, одно за другим, и все бабским почерком подписаны. И сейчас опять... Э, э, э, ты чего? Вот квёлая!..

Лена разлепила белые губы и прошептала:

- Нет, ничего, я слушаю... Я очень внимательно слушаю...

Потом, когда Ирка ушла, Лена дрожащими от нетерпения руками натянула платьишко, кое-как причесалась, злясь на непокорные волосы, и, даже не закрыв двери, сбежала вниз. У разделённого на ячейки почтового ящика, к счастью, никого не было. Лена зачем-то воровато оглянулась и схватила толстую пачку писем на "В". Конверты то и дело выскальзывали из рук и шлепались на пол. Воронову... Варнадзе... Вабуровой... Виноватых... Варнаковой... Есть! Лена несколько секунд подержала конверт, на котором округло и красиво было выведено - Ворожейкину Станиславу Николаевичу - потом сложила его пополам, засунула в кармашек платья и зажала его крепко-крепко рукой.