Мальчишка с портфелем тыкал в мою сторону пальцем и орал приятелям: "Смотрите останкинский Борзов!.. Марк Спитц!.. Брат Знаменский!" Служащая барышня фыркала, не стесняясь, в лохматый краешек пончо. Бабка, спешившая на рынок за картошкой, шарахалась от меня и крестилась, как сорок лет назад, когда в своей мелекесской деревне увидела аэроплан. А я готов был ей ответить на ходу: "Сама не лучше выглядишь, старая дура..." Вот такие видения возникали в моей голове при мыслях о первом забеге.

Я все оттягивал его. А для того, чтобы вконец не отказаться от благородной и выстраданной идеи, бегал по утрам по квартире. Задевал хрупкую зеркальную вешалку, сбивал парфюмерию. Жена не выдержала и сказала:

- Я понимаю, ты стесняешься бегать один. Но, может быть, ты с кем-нибудь объединишься? Может, в компании тебе будет легче начать?

- С кем же это?

- Ну с кем... Вон ведь в нашем дворе сколько бегает... И Евсеев, и Короленков, и Москалев с Долотовым, и Ося, наконец...

- Ну ладно, - вздохнул я. - Действительно, может, попробовать с Евсеевым?..

Я пошел к Евсееву. Благо тот жил этажом ниже.

- Ну что ж, давай, давай, - сказал Евсеев. Тут же он рассмеялся и подмигнул мне, как члену одной с ним масонской ложи. - Ты тоже, значит, любишь с утра?

- С утра... - неуверенно сказал я. - Если выдержу, то и перед сном можно будет... Специалисты так и советуют...

- Кто любит с утра, - захохотал Евсеев и опять подмигнул мне, - тот уж и вечером непременно!..

Назавтра утром, в восемь, сделав для храбрости под музыку репродуктора неуверенные движения руками, шеей и туловищем, я пришел к Евсееву. Был я в спортивном виде, в кедах на шерстяной носок. Жена, как боевая подруга, выйдя на лестничную клетку, провожала меня на подвиг. И я волновался.