- А окно-то к ним он подавно не мог рубить, - вставил приятель.
- Ну, насчет окна - это вообще! - подтвердил Евсеев. - Или вот полководцы. Один маршал или генерал, не помню какой...
Тут он рассказал случай про этого маршала или генерала, неизвестно какой страны, то ли нашей, то ли ихней. В общем, про Ворошилова. Однажды он собрал поутру перед сражением весь свой офицерский состав, они стали "смирно", а он грозно их спросил: "А ну, кто пьет с утра, признавайтесь, шаг вперед..." Один только офицерик и шагнул вперед. Тогда этот маршал или генерал, этот Ворошилов, приказал принести два стакана водки, или шнапса, или виски - одна радость! - и с офицериком выпил. И сказал: "Вот с ним и пить и воевать можно! А вы, все остальные, трусы, кого обмануть хотите?.." И выиграл сражение.
- Сколько с меня? - спросил я.
- Когда обычная - рубль двадцать, - сказал Евсеев. - А сегодня - рубль.
- Рубль четыре, - поправил приятель.
- У меня с собой нет. У меня и карманов нет.
- Ладно. Завтра занесешь, - махнул рукой Евсеев. - Нам и бежать пора.
- Бегите, бегите, - улыбнулся приятель.
- А ты не ехидничай, лодырь! - сказал Евсеев. - Сейчас пробежаться одно удовольствие. Вон какие у меня мускулы на ногах стали. Потрогай.
Но приятель только брезгливо махнул рукой.
Теперь уже Евсеев в лифте чуть ли не бежал на месте. Опять ему было невтерпеж. Сил у меня явно прибавилось. Несомненно, подумал я, в тренировочном методе Евсеева что-то есть. В смысле использования ресурсов человеческого организма. Давно я так легко не бегал. А Евсеев опять был красив. В особенности, когда мы выскочили на открытое пространство нашего двора и понеслись по бетонной тропинке под тополями и каштанами. Тут он так элегантно и мощно вскидывал ноги, так порхал, что для меня стал походить на дивного спортсмена, который несется сейчас по праздничному стадиону с олимпийским факелом в руке, чтобы на глазах у миллионов зрителей зажечь пламя в заветной чаше. Может, и Евсееву такая мысль заслонила мозги, потому что и в нашем подъезде он бросился яростно бежать по лестнице, словно лестница эта вела его именно к олимпийской чаше, а не к жене. И я бежал за ним.