- От чего ж это он отказался?

- От всего.

- Не знаю, не знаю.

- От самого главного отказался.

- Чего вы темните?

Челюкин понюхал свою стопку.

- А вам зачем это?

- Сами виноваты. Великий, великий, а доказать не можете. Если великий, так чего ж скрывать? Все это труха, - Щербаков махнул рукой, и так решительно, что Челюкин забеспокоился.

- Допустим, я скажу вам, что Малинин скрылся, стал работать под чужим именем, так вы ж не поверите, верно?

- От кого скрылся? Чушь какая-то. Вы серьезно? Что за смысл?

- Никакого смысла, - с живостью подтвердил Челюкин. - Абсурд, я тоже так считал.

- Когда ж это случилось? С чего он?..

- После смерти жены. Надю знали? - Он стал рассказывать, как покойница обожала Малинина, как строила мастерскую.

Все эти подробности в тот момент казались Щербакову лишними, только мешали выяснить главный вопрос - зачем же от своего имени отказываться, от такого имени?

- Вот именно, совершенно точно, - соглашался Челюкин и снова продолжал о приезде к нему Малинина, тоскующего, ушедшего в себя.

- Стал он чинить нашу халупу на садовом участке, поселился там.

Пьянея, Челюкин распрямлялся, кончик носа его засветился красным цветом, взгляд очистился.

- Представляете: никому не известный пожилой работяга в ватнике приносит свои картины, а? Никто понятия не имеет, что это Малинин. Неизвестная подпись. Да и картины-то совсем непохожие.

- Как же он мог соблюсти? Чтобы никому - ничего?

Челюкин легко отмахнулся.

- Нет, вы отвечайте, вы лично могли бы так? - и вперился маленькими глазками, где разгорался огонек. - Вы на себя примерьте и скажите.

- А зачем мне, зачем? - выкрикнул Щербаков.

- Ха, тут много может быть. - Челюкин приставил к груди Щербакова палец. - Чтобы никаких льгот и поблажек. Годится? Преимуществ имени и славы - чтобы не было их. Или, допустим, чтобы отвязаться от своих штампов. Вот вы, например, вы уже сложились. И вам надоело, вы хотите иначе, вам надо вырваться, отвязаться от себя.