Э-э, да ты, небось, все знала! Вы, бабы, народ подлый, вас не проведешь. Знала? Говори, теперь уже можно. Знала, сам знаю, что знала. А молчала! Немая совесть. Знает, но молчит. Слова на эту тему не скажет, не упрекнет. Пусть, мол, сам мучается от моего молчания, пусть видит, что мне все известно, а я - ни звука. Совесть! Немая!.. Ох, ненавидел я тебя за это! Убить был готов!.. Молчишь? Опять молчишь?!

Теперь-то я спокоен. Мне, вот, сын таблеток дал для сна, наш сынок, я их принимаю, эти чертовы таблетки, и успокаиваюсь (жует таблетки), и сплю от них прекрасно! А ты молчи, молчи...

Все же, интересно, во сколько она умерла?.. Два дня тебя спрашиваю одно и то же. Трудно ответить? Ночью, что ли? Или на рассвете? Скорее на рассвете. Ну да, в окошко смотрела, солнце ждала. Во сне померла, точно. Хорошо. Не проснулась и все. Хотя, может, и звала меня да я не слыхал. Ей, когда нужно... Никого она не звала, никто ей не нужен был. Лицо спокойное, тихое... Нет, не звала. А солнца так и не дождалась. Эх, дуреха!.. К солнцу ползла? Чего ж на полу развалилась? Ну ничего, на полу полежи. Поди, надоело в кровати? На твердом оно полезней, и костям разминка, так что, правильно, что на паркет брякнулась. Грохоту, видать, было!..

Ты вот что скажи: отчего это мертвец всегда тяжелый? По килограммам он, может, и не такой увесистый... а тяжелый. Почему? Помню, мне лет пятнадцать было, бабка умерла. Мы с отцом ее перетаскивали с места на место, ну, чтоб ее нарядили, обмыли, что там еще... А бабка была тощая-претощая, вроде тебя, и тащить было легко. Но тянула она вниз куда-то с такой силой!..