Я помню. Был вечер. Мы не зажигали свет, но я видел тебя... Я раздел тебя... хотя, нет... ты раздевалась сама. Да-да, так это и было. Ты раздевалась, а я смотрел, смотрел на тебя, и передо мной постепенно раскрывалось все твое тело. Сначала я увидел руки, они меня удивили твои руки - тонкие, прозрачные, я никогда не видел таких рук. Потом ты отвернулась и сняла блузку, и я увидел твою спину - гладкую, ровную, мышцы слегка подрагивали... Ты сняла юбку и трусики... Боже, какая стройная!.. Ты закрыла грудь руками и пошла прятаться в постель, но я остановил тебя и повернул к себе... Я был в одежде, а ты - без всего. И я не мог на тебя наглядеться. Я готов был стоять целую вечность и смотреть на тебя. Я дотронулся рукой до твоей груди... и тело твое заиграло... Больше я не мог выдержать. Мы упали в постель. Я исцеловал тебя от волос до кончиков пальцев, я умирал!.. Я рвал на себе одежду, рычал, готов был разорвать тебя от своего нечеловеческого желания, от чувства победы и превосходства...
Потом мы пили чай. Чай. Опять чай. Сколько я выпил за всю жизнь этой жижи. Пойду налью себе. Ты уже выпила? Больше не хочешь? А я хочу.
Идет на кухню, наливает себе чай.
Что ж ты сыр не убрала? Я говорю, сыр надо убирать! Холодильник для чего?! Черт возьми, он портится, когда не в холоде!..
Убирает сыр, возвращается в комнату.
Ни черта не делает! Посуду не моешь, в комнате грязь, пыль, живу как на помойке! Вставай, убирай все! Почему я должен жить в грязи? Всю жизнь из нее не вылазил! Могу я хоть в старости, хоть в старости!..