- Весь в отца, - уже смеялась, утирая слезы, бабушка. - Вася-то ведь был такой же аккуратист и щеголь. Только глаза Анфисины. Ее глаза... Да ты снимай, скорее снимай сапожки-то! Ведь зазяб, наверно, весь зазяб. - И толкнула внука к табуретке, чтобы помочь ему снять сапоги. - Сапоги-то, смотри, прямо как железные сделались на морозе. В валенках бы надо ходить...

- В сапогах как-то легче, веселей. А валенки у меня к чемодану привязаны, - сказал внук и пошел в шерстяных носках по глянцевитому, охрой покрашенному полу.

Бабушка сейчас же усадила его к жарко натопленной печке и стала собирать на стол всякую еду, приготовленную к приезду внука.

- Мы ведь тебя, Петенька, уже вторую неделю ждем, после письма...

Бабушка хлопотала вокруг стола и торопилась, словно боялась опоздать. "Да уйди ты, дьявол!" - сердилась она на котенка, цеплявшегося за подол.

А дедушка Ерофей Кузьмич молчаливо осматривал внука, не решив еще, должно быть, окончательно, как ему следует относиться к этому, в сущности, мало знакомому пареньку.

- Ведь ты писал, что приедешь к девятнадцатому, а сегодня у нас, гляди, тридцатое, воскресенье, - сказал дедушка и сорвал листок с календаря. Где же это ты задержался так?

- Видите ли, какое дело, - стал, солидно кашлянув в руку, объяснять внук, - я просился, конечно, в Сталинград, и мне выписали документы. А потом, оказывается, сюда уже послали наших учеников. И товарищ Антонов говорит: "Поезжай в Куйбышев. Это, говорит, тоже великая стройка, и разницы я не вижу. Или, если хочешь, пошлем тебя в Среднюю Азию". Я говорю: "Для меня все-таки есть некоторая разница, потому что Сталинград мой город, где я родился, и у меня там были отец и мать". Он говорит: "Ты не разводи тут сентиментальности. Мало ли у кого где родители жили, а сейчас мы действуем по плану. И ты не забывай, что ты комсомолец". Я тогда пошел к товарищу Самсонову. Он вызвал к себе Антонова и сказал: "Надо уважить просьбу товарища Полыхаева, и нечего тут дурака валять! Пусть Полыхаев едет в Сталинград". Из-за этого я и задержался. А специальность у меня получается такая, что я свободно мог поехать и в Куйбышев, и в Среднюю Азию, и куда угодно...