-- Что надо?
-- Ничего, говорю, не надо, а так... навестить пришел. Чай одному-то скучно.
-- Не один я здесь, отвечает, а с богом, с богом-то не скучно, а все же доброму человеку рад.
А я стою перед ним дурак дураком, он даже удивляется, посмотрит на меня и покачает головой. А раз как-то и говорит:
-- Отойди-ка, парень, от оконца-то, хочу тебя всего видеть. Отошел я маленько, он глаз-то к дыре приставил, смотрел, смотрел и говорит:
-- Что ты за человек за такой, сказывайся.
-- Чего сказываться-то, -- отвечаю ему, -- самый потерянный человек, больше ничего.
-- А можно ли, говорит, на тебя положиться? Не обманешь?..
-- Никого, мол, еще не обманывал, а тебя и подавно. Что прикажешь, все сделаю верно.
Подумал он немножко, а потом опять говорит: -- "Нужно мне человека на волю спосылать нынче ночью. Не сходишь ли?" -- Как же мне, говорю, отсюда выйти? -- "Я тебя научу", говорит. И точно, так научил, что вышел я ночью из тюрьмы, все равно как из избы своей. Нашел человека, которого мне он указал, сказал ему "слово". К утру назад. Признаться, как стал подходить к острогу, на самой зорьке, стало у меня сердце загораться. "Что, думаю, мне за неволя в петлю лезти? Взять да уйти!.." А острог-то, знаешь, за городом стоит. Дорога тут пролегла широкая. У дороги на травушке роса блестит, хлеба стоят-наливаются, за речкой лесок шумит маленечко... Приволье!.. А назад оглянешься: острог стоит, точно сыч насупившись... Да еще ночью-то, дело, конечно, сонное... А вспомнишь, как тут с зарей день колесом завертится, -просто беда! Сердце не терпит, так вот и подмывает уйти по дороге на простор да на волюшку...