— А-а.

— Носовые платки, спрей для носа, шоколад, бинокль, спальник, лопата…

— Она мне не нужна.

— Точно? Все равно возьми.

— Зачем?

— А вдруг тебе захочется закопаться.

Маркус серьезно посмотрел на отца:

— Я уверен, что мне не захочется закопаться, папа.

— А если вы попадете в пургу?

— Мы не попадем в пургу. Учитель сказал, что там даже снега нет.

— Тогда лопата нам не нужна, — сказал Монс с облегчением и дружески толкнул Маркуса в плечо. — Мой сын — покоритель гор.

Маркус толкнул отца в ответ:

— Мой самый лучший отец.

Хотя Маркус и Монс почти никогда не рассказывали друг другу о своих чувствах, они были настоящими друзьями. Маркус не говорил отцу о своих страхах только потому, что понимал — страх заразное чувство. То же самое испытывал Монс. На самом деле они уже давным-давно друг друга раскусили, и это только крепче связывало их.

Монс помог Маркусу надеть рюкзак.

— Тяжелый?

Маркуса зашатало из стороны в сторону, но потом он поймал равновесие.

— Немного. Может, вынуть градусник?

Монс засмеялся:

— Может, напроситься к тебе в носильщики?

Тон был шутливым, но Маркус знал, что сказано было на полном серьезе. Его тело слегка онемело.

— Лучше не надо, папа. Я же теперь подросток, знаешь ли.

— Да, в самом деле.

— С грудью и критическими днями.

— Ты это о чем?

— То есть с волосами и наверху, и внизу.

— Что?

Маркус стоял прямо, но его тянуло вниз. Рюкзак весил минимум тонну. Он улыбнулся отцу:

— В другой раз, папа. В другой раз мы пойдем в горы вместе.

— Только ты и я?

— Да, только ты и я, папа, и мы заберемся на самый верх!

Монс Симонсен улыбнулся. На самом деле оба очень грустили, и оба знали об этом, но никто не хотел говорить о своих мыслях.