- Мумия египетская, - определил Кончак. - Слышишь, Витька, в классе нафталином запахло.

Витька шумно втянул носом воздух и раскатисто чихнул.

- Тебе дует! - сказала Мария Григорьевна. - Иди сядь к Вале.

Витька пустился в объяснения:

- А чего я сделал?.. Что, уж и чихнуть нельзя?.. - но, глянув исподлобья на учительницу, понял, что все его ухищрения бесполезны.

Он недовольно запихал книжки в портфель, постоял, посмотрел на закапанные чернилами половицы да так, с опущенной головой, и пошёл через весь класс на новое место. Расстёгнутый портфель он тянул за угол по полу, и весь вид его как бы говорил: "Что ж, сажайте с этой клюквой, с этой мумией... Мы ещё и не такое терпели". Подойдя к парте, Витька ворчливо скомандовал:

- Подвинь-ксь, ты... Расселась, как в карете.

Новенькая и без того сидела на самом краешке скамьи; она прижала локти к бокам и съёжилась.

Витька разложил на парте все свой книжки, тетрадки, карандаши, вынул даже завтрак, завёрнутый в пергаментную бумагу, затем развалился на скамейке и критически оглядел свою соседку.

Девочка отвернулась, подняла плечи.

Витьке был виден только её маленький, почти прозрачный нос. Витька поморщился, перевёл глаза на потолок, сделал вид, что изучает трещины на штукатурке, а сам думал: "Если по этому носу дать хорошего щелчка, то он, наверное, разлетится на сто кусков". Витькины пальцы уже сложились в упругое кольцо, но тут к их парте подошла Мария Григорьевна.

- Сядь как следует.

Витька неохотно выпрямился.

- Он же мешает тебе - чего ты молчишь?..

- Нет, он мне не мешает, - прошептала новенькая и уставилась большими испуганными глазами на Витьку...

Витька засопел, стал медленно краснеть... А Мария Григорьевна улыбнулась и направилась к своему столу.

Кое-кто из ребят бросал на Витьку с Валей любопытные взгляды. Пашка Жарков прикладывал руки к груди, вытягивал шею и закатывал глаза.