Он развернулся на каблуках и вышел вон, аккуратно притворив за собою дверь. Афанасий тупо смотрел невидящими глазами на дверной замок, в одну секунду утративший всякий смысл Донеслось задорное чириканье: дезинсектор звонил в квартиру напротив. Афанасий сорвался с места и приник к глазку: несгибаемая спина истребителя открылась ему во всем своем отчужденном величии. Дезинсектор монотонно известил заспанного Папиросу:
- Все, что вы сделали в вашей жизни, может быть и будет использовано против вас.
Папироса озадаченно вытаращил глаза.Дезинсектор сказал:
- Лично я весьма удивлен, что руководство столь долго мирилось со злостным загрязнением атмосферы.
Папироса слегка отпрянул, рефлекторно испуская удушливый дым. Непонятный посетитель сунул руку в карман, достал молоток и с размаху ударил квартиросъемщика по лбу. Кость сломалась сразу, и вместилище философии потеснилось, давая место железу. Папироса завертелся, как таракан на жиру, и рухнул навзничь. Дезинсектор нагнулся, выдернул провалившийся молоток, захлопнул дверь ногой и стал спускаться по лестнице.
- Вот оно как,- прошептал Афанасий в ужасе, пятясь обратно в гостиную.Взгляд его упал на окурок, затушенный в арбузе. Почему-то вид этого невзрачного предмета окончательно уверил Афанасия в реальности происходящего. Он припомнил, как его однажды повесткой вызвали в суд. Процесс был чепуховый, почти не имевший к Афанасию никакого отношения. Но он тогда стоял с бумажкой в руке и переваривал необычное, незнакомое прежде ощущение: где-то в канцелярии, о которой он и слыхом не слыхивал, известны его имя и адрес; там считают возможным вовлекать его в дела и процессы, не поставив в известность заранее и не заботясь о его желаниях. Устрашало, что он, уместившись своею жизнью в сотню -другую буковок, размножился в компьютерах и папках, где влачит двухмерное существование. Тут же выпрыгнула из тайников подсознания давным-давно прочитанная фантастическая история человека, который, будучи сдублирован в бюрократических бумагах военкомата, воплотился реально и зажил вполне самостоятельно, грубо вмешиваясь в житье-бытье своего беспечного двойника.