Вскоре оказалось, что принадлежностей собачьего туалета в квартире несоизмеримо больше моих, и мой туалетный столик померк в сравнении с ящиком Руслана. И каких только книг по "собачьей тематике" не появилось в доме: и о болезнях, и о воспитании, и о психологии.

Дома, опробовав новую покупку, мы обедали и отправлялись в дальний клуб, основной, который считался малой родиной Руслана. Там мы делали прививки и прочие манипуляции, показанные нам в нашем возрасте.

Однажды нам там приклеивали ушки. Едва девушка бралась за второе ухо, первое отклеивалось. Раза три намазав уши клеем, девушка взяла деньги и сказала с гневным укором: "Неужели вы не сумеете сами приклеить ему уши?!"

Руслан мой с той поры яростно лает, заслышав запах "Момента", а у меня в тот день появилось подозрение, что клубы созданы для безвозмездного отбирания денег.

История пятая

В ней мое подозрение о предназначении клубов перерастает в уверенность

Ездили мы в клубы, ездили, трепетно выполняли все указания и предписания, и становились дисциплинированными членами. Но тут:

Каждое утро я мыла глазки Руслана, и их красный цвет меня пугал. И со своей тревогой я обошла все клубы. И, как в годы былые, в начале тяжелой болезни сына, вновь испытала отчаяние оттого, что никто, кроме меня, не видит, что мое сокровище больно. И, как когда-то педиатрам, я говорила ветеринарам: "Но это же мое дите. Я же вижу, что он болен: он не так ест, он не так спит, он не так играет, он не так смотрит. У него глазки больные". И, как когда-то педиатры, ветеринары тяжко вздыхали и вопрошали с укоризной: "Ну, что Вы хотите - жара!"

Последним на моем пути был клуб, самый близкий к дому. Там, в полуподвальном помещении, в прохладе две женщины оживленно общались с тремя мужчинами. Одна из них, дама среднего возраста и средней полноты, в лосинах, окраса яркого леопарда, в ответ на мою просьбу посмотреть глазки Руслана, сказала весело: "Красивые глазки!", и сумрачное помещение окрасилось дружным смехом его обитателей.