- Профессор приходит в кабинет в половине восьмого,- сказал он и, проведя меня в гостиную, ушел.
В доме воцарилась тишина, тикали часы. Я ждал, ждал и ругал себя, что пришел раньше времени.
Ровно в половине восьмого раздались шаги, и в дверях появился Комаччо. Я встал, он безмолвно пожал мою руку и указал на дверь. Мы прошли в кабинет. Окна, занавешенные шторами, стол, заваленный книгами, и везде пепел. Он также молча указал мне на кресло, мы сели.
Комаччо откинулся на спинку кресла, опустил голову и долго молчал, закрыв глаза. Я рассматривал его длинную тощую фигуру в широкой фланелевой тужурке, смуглое лицо, покрытое глубокими складками, высокий, весь в морщинках лоб, тонкие губы, морщинистую шею с огромным кадыком, худые темные руки с длинными пальцами. Я глядел на него и думал, что хотя все его считают испанцем, но он индеец, настоящий инка, сейчас я это совершенно ясно увидел. Он потомок тех инков, которые задолго до европейцев создали удивительно точные календари, колоссальные постройки, поразительную оросительную сеть. И тогда мне стала более понятна и замкнутость моего учителя и его одиночество. Ведь и у меня было немного индейской крови. Видимо, на учителя сильно повлияла смерть его дальней родственницы-экономки, во всем еще недавно бодром теле сейчас была разлита немощь, почти умирание. Он молчал бесконечно долго. Наконец заговорил глухо, словно издалека.
- Я веду в течение ряда лет одну работу. Результаты ее, как вы знаете, я пока что никому не сообщал. До сих пор я вел ее один, но теперь мне нужен помощник. Да. Нужен помощник,- глухо повторил он.- Умеющий хорошо считать, но и хорошо молчать. Я знаю, вы неплохо считаете, но не знаю - умеете ли вы молчать?
Он задумался. Я сидел безгласно, не зная, что ему отвечать.
- Да, мой выбор остановился на вас, и я решил вас попробовать тогда на даче, но вот...
Длинная пауза, его тонкие пальцы шевелились, шевелились и, наконец:
- Я вам верю, но имейте в виду, работая со мной, вам придется от многого отказаться.