- Шокирую? - повторила Шурочка. - Еще бы! Тебе и терять ее неохота, и выполнять долг благородного человека боязно. Слушай, Митенька, а ты ее хоть немного любишь?

Митя не знал, что ответить, и спросил:

- А ты своего Цыганкова?

- Люблю! - сказала Шурочка и толкнула его в плечо. - Люблю!

Он поймал ее руку и сжал.

- Больно! - укоризненно сказала сестра. - Чего ты? Я не заставляю тебя ни жениться, ни разводиться. Мы с тобой одинаковые: чтобы только нам было хорошо.

- Ладно, Шурик. Доиграешься ты с этим Цыганковым - больнее будет.

Но Шурочка знала, что сказала правду: они действительно любили развлечения и не терпели общепринятых догм, которыми, как правило, прикрывались ограниченные люди. Правда, она карикатурно упрощала их обоих, словно они были законченными себялюбцами, поддразнивая этим брата. Ему не по вкусу Цыганков? Он тревожится за глупенькую сестренку? В том-то и печаль, что, когда дело касается родственников, мы становимся просто бесцеремонными дикарями. А ведь только дикари могли считать, что все вокруг враждебно, и бояться любой неизвестности. Вот и Митя боится, а чего боится, наверное, и сам не знает.

Она быстро решила, что хватит говорить об Ирине и нечего трогать Цыганкова. Что будет, то и будет. Если опасность Цыганкова только в том, что он беззаботен больше, чем остальные, то Митя может считать его своим зеркальным отражением.

- Давай не пользоваться чужими мерками? - предложила Шурочка. - На месте Ирины я бы не стала с запозданием взывать к старорежимной морали... Она весело оскалила зубы, чувствуя, что у нее получается лукавая обаятельная гримаса. - Ха-ха, Митенька! - И показала ему язык.

- Муму! Самая настоящая Муму, - улыбнулся брат.