Андрей. Нет, я здесь впервые. Я не знаю этой квартиры. У нее вообще какой-то нежилой вид.

Аллочка. Здесь живу я, а нежилой вид у нее потому, что меня здесь долго не было... Я немного боюсь вас.

Андрей. Ты терзаешь меня!

Аллочка (испуганно). Я не буду! Я не боюсь вас. Пожалуйста, не стесняйтесь, делайте, что вам хочется.

Андрей (робко). Мне нельзя было приходить... Я сам знаю. Но ты пойми, я не мог не прийти.

Аллочка (вежливо). Да, конечно.

Андрей. Вот... ах да, знаешь, мы меняем с тобой наш спальный гарнитур на белый румынский. С трехстворчатым шкафом. Как ты и хотела.

Аллочка. Белый? Наверное, это очень красиво.

Андрей. Да, как у Филатовых. Ты болела этим гарнитуром. Они уверены, что другого такого нет. Но Владимир нам достанет. Стоило тебе попросить и он...

Аллочка. Владимир тоже мой муж?

Андрей. Владимир сын папиного друга, директора фабрики.

Аллочка. А папа - чей?

Андрей. Папа - мой. Он необыкновенный человек, Лулочка. Он сохранил свои связи, хотя его заставили уйти на пенсию. Он, помнишь, ах да, он выбил квартиру в течение месяца, и все лишь потому, что ты совершенно очаровала его... Как только мы поженились с тобой, у нас уже была квартира. Кстати, с ней все в порядке.

Аллочка. А что с ней?

Андрей. Тетя согласна прописаться. Папа убедил ее. Жить она будет у дяди Гриши, он согласился, а пропишется к нам.

Аллочка. А зачем?

Андрей. А тогда Смеляков через год сделает нам трехкомнатную. Как ты и хотела.

Аллочка. Я и его знаю?

Андрей. Ты была немного увлечена им. Совсем немного, я знаю, но теперь мы получим квартиру. Смеляков мой шеф. Он знает, что если не даст нам квартиру, то нам негде будет принимать его, из-за тети...

Аллочка. И часто мы принимали Смелякова?

Андрей. Часто.

Аллочка. Наверное, вас это огорчало?

Андрей. Нисколько.

Аллочка. Это правда?

Андрей.