Какой странный взаимосвязанный чудовищный процесс - люди стали много писать стихов, сказов, повеете!;,, даже романов, для печатания их надо было создавать новые журналы, издания; в свою очередь, обилие всевозможных журналов, изданий и издательств порождает полноводный и уже неудержимый поток безрадостного серого чтива. Не разберешь, кто в этом виноват, а хорошую нечитанную книгу можно раздобыть только ценой деятельных усилий. "Осень патриарха" Маркеса почти год пришлось "ждать в библиотеке. Тираж смехотворный - 50 тысяч, а надо было бы 5 миллионов, и то бы не хватило, ведь книга - редкостная жемчужина, влияние её на ум и сознание огромно, мощно. Да, жаль, что столько людей не прочитает её. Почему? Почему мы читаем плохие, серые, скучные вещи? Неужели в это время яркие, талантливые работы пылятся в столах редакторов, ожидая своей очереди? Да, кому что, а тем, кому духовная пища важнее материальной, трудно на скудном книжном пайке, просто все изменить! Да, развитое общество примет меры, чтобы интересы духовного развития людей оказались бы главнейшими. Скорей бы...

У кольцевой дороги образовался затор - машины протискивались одна за другой в узкую щель между полосой встречного движения и длинным деревянным ограждением. Москва встречала неумолчным шумом большого города и нескончаемым потоком машин, позади остался памятный участок шоссе на подъезде к кольцевой, который женщина за рулем очень не любила из-за увиденной там однажды ужасной аварии - каждый раз на этих километрах память услужливо воскрешала безжизненное тело мужчины в неестественной позе на асфальте у самой автобусной остановки, синие "Жигули", одуревшего водителя, милицейские машины...

Да, память... Выбросить из неё многое ненужное, да не получается, не отпускает, цепко дернит, а нужное, желанное безвозвратно уходит. Лицо бы этого мужчины запомнить, темно-карие лучистые глаза - память заново обожгло их горячим блеском.