Лечение от простуды не помогало, температура поднялась почти до 40° и стойко держалась несколько дней, и тогда лечащий участковый врач предложил положить мать в больницу для выяснения диагноза. Санитарная машина пришла только вечером, несмотря на температуру, мать шла сама, я только поддерживала её ослабевшее тело. Больница (почти в центре Москвы) помещалась в небольшом обветшавшем здании и поэтому казалась какой-то несовременной. Я ужасно расстроилась, узнав, что мать положат на раскладушку прямо в коридоре - в палатах не было мест, и потратила уйму времени на то, чтобы раскладушку заменили кроватью с хорошим матрасом, т.к. опасалась, что у матери воспаление легких. Утром я помчалась в больницу, к счастью, и врачи, и сестры сквозь пальцы смотрели на родственников, ухаживающих за больными, лишь бы они одевали белые халаты. Халат я где-то раздобыла, помогла матери с утренним туалетом и завтраком, потом проводила её в рентгенкабинет, дождалась врача и узнала, что легкие у матери совершенно здоровые, чистые, несмотря на пристрастие к курению. Теперь на подозрении были почки, предстояло несколько сложных анализов. Ночью ей начали колоть пенициллин, температура немного упала, и мать чувствовала себя лучше.

Кровати с больными стояли вдоль окон длинного коридора одна за другой так, что изголовья кроватей упирались в изножья; наброшенные на спинки кроватей полотенца и халаты отгораживали больных друг от друга. Мне давно пора было уходить, а я все сидела возле матери, и мне казалось, что ей легче от моего присутствия. В паузах между массой дел по уходу за матерью я приглядывалась к больничным порядкам - теперь её здоровье в какой-то мере зависело и от них. Несколько раз мельком я смотрела на женщину на кровати, стоявшей впереди кровати матери, удивляясь странной неподвижности её лица и укрытого одеялом тела.