что нам дают минуты откровенья

в конце неисправимого пути!?.

Тут не собрать уже, не починить,

не склеить, не вернуть, не сделать снова,

прожитое за плоскостью былого

бессмыслено и хаять и чернить...

На что такая емкость зеркалам?

Зачем их так беречь, и что в них прока?

Жестока плата так за взгляд пророка,

что никогда не расплатиться нам!

1997.

x x x

Перемешали небыли и были

меж них напрасно не ищи черту,

спасибо вам, что вы на свете жили,

что вы ценить умели красоту.

Музей - ваш дом - разграблен и запущен,

в нем бой часов, свидание картин,

другие ныне ад и рая кущи,

чистилища кровавый карантин.

И кажется: в тревожной анфиладе

сейчас мелькнет шуршащий кринолин

и благородством горечь дней разгладит

под бой часов под взглядами картин.

1997

x x x

Исчезли сотни стран в огне,

Душа завалена вещами,

Как прежде книга книг вполне

Серьезно о любви вещает.

Все, что построено, сгорит,

Задумайся - увидишь: скоро

Еще оплавится гранит,

И станут облаком озера.

Нетленно то, в чем тела нет,

Извечно дух страшил тирана,

О площадях других планет

Еще мечтать землянам рано.

Уходят города во тьму,

Пусть некому почистить сутки,

Слова бессмертны потому,

Что выражают предрассудки.

1992

x x x

Еще остались старые пруды,

не переделанные парки,

в зеленом зеркале воды

ворот разрушенные арки.

Фундамент, где стоял господский дом,

церквушка робкая с подклетом.

Тут тишина зимой и летом

и благолепие кругом.

Настоян на достоинстве покой,

изящны старые аллеи,

и неожиданно белеет

сквозь ветви флигель над рекой.

Остатки давних славных дней,