— О! О! — все сгрудились вокруг.

— Чур, мой! — заявила санитарка.

— Нет, мой! — крикнул Спиридон. — Я его назову Эдиком, буду молоком поить. А ты отойди! И ты! — он встал на четвереньки над игольчатым комком, намеренный до конца защищать сокровище.

— Ат-ставить! — вмешался в спор командир. — Шестаков! Забери и отнеси туда, где взял. Живет животное в лесу и пускай живет. Много вас таких, любителей лесной природы! Натащат из лесу всякой живности, она у них и дохнет. Есть специальные животные. Их так и называют: до-маш-ние. Кошки, собаки. Вот их и заводите, и возитесь с ними, давайте клички. А в лесу нечего распоряжаться. Мишка, что я сказал? Ну, быстро! Он же маленький еще! Его, наверно, мать потеряла.

— Скоро овраги начнутся, — сказал Феодал, когда Мишка унес ежика. — Вот сейчас пройдем еще немного, а там — лог за логом. Мы с дедом туда за грибами ходим.

— Слушай, — задала вопрос Вера, — почему твоего деда Сусликом зовут?

— Э! Это у него привычка такая… Он ведь в степи рос. И вот выйдет, бывало, на лавочку возле дома, папироски курить и рассказывает всем желающим, как он сусликов ловил. Весь день, весь вечер готов рассказывать.

— «Эх, робятки, и любил же я в детстве сусликов лови-ить!» — передразнил деда Спиридон.

— Если он степной житель, как же он к нашему лесу смог привыкнуть? — не унималась Вера.

— Так он в армии на границе служил, на Дальнем Востоке. Там ведь тайга, леса тоже густые. А потом он с бабушкой познакомился и сюда, на ее родину, жить приехал. Ведь от леса, если к нему тягу почувствовал, отвыкнуть уже невозможно. Вон как в нем хорошо! Я тоже отсюда никуда не уеду. Буду всю жизнь, как дедка, в лес ходить.

— А кто работать станет?

— Я, может, егерем буду. Или охотинспектором. Даже если не буду, что ж из этого? При любой работе на лес можно время найти. Поработал, например, на тракторе или на машине, наслушался шуму, нанюхался всякого газу да мазута, а после работы пошел в лес и отдыхай себе. В нем и тишина, и воздух чистый.