Правда, брат Костька помогал, так ведь что толку от человека, если ему всего-то одиннадцатый год. Попросишь принести воды из ключика — принесет. Ну, ворошил, подгребал маленько, а косить еще силенок маловато. И так вот все полторы недели, покуда не привезли сено домой: с рассветом с матерью на ферму, на утреннюю дойку, подоим вместе коров, сдадим молоко и бегом — на покос. Ладно, если папка выберет все-таки время, заедет ненадолго, помахает литовкой, поможет грести или метать зарод. В самую жару вздремнем немного, поедим, что принесли, и снова работаем. Потом мамка уходит, у нее всякие дела по дому, и Костька тоже убегает с ней, а я еще остаюсь часа на три. Вечером совсем без ног плетешься домой, пожуешь хлеба с молоком — и сам не знаешь, как уснешь. Один раз вышел на крылечко посидеть — там и свалился. Папка приехал, занес в избу. Так что обратно в лес меня совсем не поманивало. И я бы, наверно, не согласился, если бы очень не просила завуч Августа Анатольевна. Точнее, не в самой Августе дело, я бы от нее сумел отговориться, а в том, что подвернул ногу и растянул сухожилие физрук Виктор Васильевич. Конечно, с больной ногой по лесу долго не нахромаешь. А там все дело во времени, надо идти быстро. Вот Августа и пришла ко мне домой, и сказала: «Выручай!» А за ней и физрук прикултыхал и тоже: «Выручай, Вася! Лучше тебя с ребятами никто не справится». Может быть, это и так, — но ведь здесь вопрос не только в том, чтобы хорошо руководить группой. Поход не простой, а по маршруту, по лесу, по ориентирам, можно так накомандовать, что придешь туда, куда совсем и не хотел. В таком походе нужен человек, знающий лес, вроде деда Савки, сторожа в пионерлагере. Он старый охотник, и я ему, можно сказать, не гожусь в подметки в этом смысле.

— ВТОРОЙ!

Михаил Шестаков! Вообще это неплохо, что Ваську назначили нашим командиром. Даже лучше, чем если бы был физрук. Физрук с тобой долго разговаривать не станет, скажет — и знай делай, не смей прекословить.