— А что за необходимость всем-то идти? — рассуждал Вася. — Ведь от того, что мы все пойдем, больше толку не будет. Идешь ты, Верка, как женщина, как санитарка, и ты, Феодал. Феодал дорогу знает. Ребята сейчас поели, подгонять их не надо, они сами быстро дойдут до Максимово.

— Та-ак… А вы, значит, куда?

— Ну, странный вопрос! Ведь у нас есть задача, надо ее выполнять.

— Вот ты какой, оказывается!.. — Вера яростно закусила губу. — Плохо же я тебя знала. Иди, беги за своим пакетом, мы и без тебя не пропадем. Идемте, ребятки, со мной.

— А как же… — заикнулся было Мишка Шестаков, но Вася уже сорвался с места, перегородил Уткиной дорогу.

— Пойдешь тогда, когда придет время. Ты что, забыла, что этот отрезок мы идем не по азимуту и не считаем шаги? Нас Санька обещал вывести к точке. А он должен идти с тобой и малышами в Максимове. Так вот, слушай: останешься с детьми на этой полянке и будешь ждать, пока Феодал не доведет нас до триангуляционного пункта и не вернется обратно. Не вздумай уходить, не дождавшись его, а то опять заплутаете.

— Санька, не ходи с ними, не води их! Пускай они сами… одни…

— Как же, не води, — проворчал Феодал. — Хочешь, чтобы наша школа проиграла? Сказано тебе — жди, ну и жди. Я скоро прибегу. А ты пока сказку детям расскажи, что ли. Про курочку рябу.

Ребята ушли в чащу и давно уже скрылись с глаз, а Вера все плакала и плакала горькими и бесполезными слезами. Ну и Вася!

8

На месте бывшей вышки стоял аккуратный круглый бугорок. Посередине его, на самой вершине, была воткнута палочка. Сняв высохший дерн, ребята нашли опять коробку, лежащую на верхушке металлического стержня с рисками.