— Ну, это тебе до ночи хватит возиться. Придумал бы что-нибудь попроще. — Мишка, как был в плавках, тоже зашагал к дому, возле которого маячил Вадька. Ваня побежал следом.

Недовольному, раздраженному Васе ничего не оставалось больше, кроме как двинуться за вышедшими из-под контроля подчиненными.

С крыльца спустились Петька, жующий на ходу комбайнер и вместе со всеми следопытами пошли по угору вниз к реке.

— Не хватало еще мне хлопот с вашей лосихой! — бурчал дядя Федор. — Как попала сюда, так пускай и выбирается. А еще проще — пристрелить, да и все дела.

— Так ведь у нее лосенок! — втолковывал ему Петька. — Он ходит там, плачет, боится подойти… Его тоже жалко, дядя Федя.

— И вообще, лосей нельзя так просто стрелять! — гневно встрял Спиридон. — Это браконьерство. Можно спокойно за это поплатиться.

Комбайнер оглянулся на него:

— Чудак ты. Ведь здесь же безвыходное положение, неужели непонятно? Избавление животного от мучений. Никто за это отвечать не будет.

— А с лосенком как же?

— Лосенка тоже можно пристрелить, он все равно без матери погибнет.

— Может, вытащим, а? — Петька жалобно заглядывал в глаза коренастому комбайнеру.

10

Лосиха бултыхалась, дергалась в жидкой грязи ямы. Только хребет еще торчал наружу да большая комолая голова. Белки глаз были красные от напряжения, слезы текли по горбоносой морде. Поодаль бегал и жалобно кричал маленький лосенок. Мать мычала ему в ответ, с трудом поворачивая голову в ту сторону, откуда доносился зов.

Возле ямы стояли еще два юных петраковских жителя. Мальчишка лет десяти и Валька Шевыряева, одноклассница Вани и Вадьки Спиридонова. Валька рвала траву и бросала лосихе: