– Верочка, не слушай этого дурака! – закричала Светка Белова, – У тебя все здорово получилось, а Ханеев ничего не понимает! Это же классика!

– Правда, Вер, – поддержал Светку Рыжов, – Что этот нефер может понимать в искусстве!

Но Вера была безутешна: единственный человек, чье мнение ее волновало, так плохо отозвался о ее работе. Девочка выбежала из зала и проплакала полчаса.

Все это произошло три недели назад и с той поры у Веры ничего не ладилось. Светка и Ира изо всех сил пытались вернуть подруге вдохновение, Славка старался ее веселить, Макс отвлекал разговорами, Игорь печально смотрел на нее понимающими глазами. Сама же Вера ничего не могла с собой поделать.

Ей удалось лишь на короткое время разбудить в себе злость. На этом запале Вера перерыла гору специальной литературы, но ничего нового о Петровской эпохе не обнаружила. Книги предлагали ей примерно то же, что она показывала друзьям на своих эскизах.

Вопрос, почему Кирилл назвал ее эскизы хламом, не давал девочке покоя, а спросить его об этом она не могла. За сим, ее мрачное состояние не поддавалось изменению никаким образом. В конце концов «бесконечная восьмерка» забила тревогу: Верочку Бреусову надо было спасать, причем срочно. Осталось всего три недели на постановку задуманного спектакля, а работы было не меряно.

Встретиться решили в спокойной обстановке, а, стало быть, в гостях у Макса. Этот самостоятельный умный парень пользовался у своих родителей неограниченным доверием и, соответственно, неограниченной свободой. Правда, Макс никогда ни этой свободой, ни этим доверием не злоупотреблял.

Первой, как всегда заговорила Белова, «прекрасная Валькирия» или, по выражению неугомонного Славки, «пламенный борец за справедливость в международных масштабах».

– Ребята, проблема известна: беда с Верой. У кого есть идеи по существу?

– Давайте, сводим ее в зоопарк! Она тратила связь с природой, – это началась непременная клоунада Рыжова.