Странные эти взрослые, честное слово! Тащат какую-то ненависть друг к другу из седой старины. На кой черт? Портят себе нервы... Деркач мстит, как же. Его можно понять: за какого-то никчемного зайца выпущено по нему два заряда отборной дроби! Да, паскудного зайца отец едва не застрелил его.

Митька открыл дверцы электродуховки. На него пахнуло духом румяных, хорошо испеченных пирожков. Сложил их на заранее приготовленные белые рушники, выключил духовку. Над пирожками, покорно лежавшими по четыре в ряду, поднимался пар. Всем своим румяным видом они как бы приглашали к вкусному лакомству. Но непрошеные гости испортили аппетит.

Митька опять взглянул в окно.

Секретарь что-то писал, пристроившись возле собачьей будки. Над ним торчал Деркач и, как и раньше, шевелил подбородком. Отец сидел на мотоцикле, Митька понял по его виду, что дела у него - хуже некуда. Иногда отец протестующе мотал головой.

А где же мама?

А-а, вон где она, буряки выбрасывает из хлева. Тяжелые, с отбитыми хвостиками коренья, описывая высокие полукруги, падали один за другим посреди двора, некоторые закатывались в подорожник...

...Мать тихонько плакала, возясь с пирожками: она отрывала их друг от друга и складывала в большую эмалированную кастрюлю - дольше будут свежими. Отец нахмуренно сидел за столом. При сыне - это понятно - они и словом не обмолвятся. Полагают, что он, Митька, наивный подросток, не догадывается, что к чему. А задачка со всеми известными!

- Мить, ты ничего такого не думай, - промолвил вдруг отец. Недоразумение... Утрясется.

- А я ничего такого и не думаю. Мама, время, наверно, обедать!

Отец ударил кулаком по столу:

- Сопляк! Как ты с матерью разговариваешь?!

- А как я разговариваю? Мам, скажи, как я разговариваю?