- Ладно, наливай.

Пока Митька готовил напиток, Роман думал, что, наверно, и пять, и десять лет назад приходили рабочие к этому оцинкованному ведру с потемневшими уже боками пить сладкую воду. Наверно, и его отец не раз приходил сюда...

- И давно это придумали? - спросил Роман.

- Что? - не понял Митька.

- Ну... воду сладкую пить.

- Наверно, давно! Как только первый сахар появился, а когда же еще... На, пей.

Роман выпил полстакана тягучей сладющей жидкости - больше не смог.

- Эх! - вроде бы обиделся Митька.

- Для первого раза хватит, - оправдывался Роман, запивая сироп чистой газировкой.

К ним подошел Костя Дяченко, далекий сосед Романа. Иногда они встречались случайно, разговаривали - так, ни о чем. Точнее, говорил один Костя, а Роман только кивал головой.

Теперь он искренне удивился:

- Смотри-ка, Роман! Откуда ты здесь взялся?

- Из вестонок... Хочу вестонщиком стать, - полушутливо, полусерьезно сказал Роман.

- Вестонщиком? - переспросил Костя, и его пухлые губы сложились в презрительную усмешку. - Даешь, старик!

- А что, интересно... - неуверенно протянул Роман, немного сбитый с толку таким отношением Дяченко к этой профессии.

- Даешь, старик, - повторил Костя, но уже не усмехаясь, а серьезно. Вестонщиком, гм-м... Идем со мной, если ты на самом деле решил стать сахароваром. Сахароваром! - Костя даже палец поднял, придавая особое значение сказанному.

- А ты как? - повернулся Роман к Митьке.

Тот пожал плечами:

- Пойди глянь...

- Может, вместе?

- Нет, я к отцу.

- Да сколько здесь идти! - вмешался Костя. - Оттуда нам будет видно твоего друга. Позовет - тогда и побежишь.

И он повел Романа между чанами, в которых булькала, переливалась, кипела густая коричневая жидкость, между механизмами и вентилями, к ступенькам, что вели на третий, "особенный" этаж, потому что "там и только там делается сахар". Костя ступал широко длинными ногами, говорил торопливо, - раз шагнет, а пять слов скажет.