- Счастливая ты, Нелля, - только и сказал Роман.

- Я наивная, правда?

- Нет. Просто мы уже, кажется, взрослые. Ты, Нелля, чувствуешь, что мы уже взрослые?

- Чувствую... Радостно и... как-то боязно.

- Ты обязательно станешь учительницей. "Доброе утро, дети. Откройте свои тетради и напишите: "Классная работа".

Нелля засмеялась и сказала простодушно:

- Да, буду как Ульяна Григорьевна.

- Ты любишь Ульяну Григорьевну?

- Люблю и уважаю. И сочувствую... Понимаешь, она всегда чем-то встревожена, такое впечатление, что она не может развернуться на полную силу, словно что-то сдерживает ее добрые порывы.

- Не что-то, а кто-то. Тюха, кто же еще.

- Директор?

- А кто же? Спроси меня посреди ночи: "Любарец, кого ты не любишь?" И я скажу: "Тулько Василия Михайловича". Хотя лично мне он ничего плохого не сделал.

Нелля усмехнулась: видно, восприняла сказанное Романом как шутку.

- У Ульяны Григорьевны дома беда. Она очень одинока. Знаешь, Роман, однажды я даже плакала: ну насколько может быть несправедлива судьба к хорошим людям! Муж Ульяну Григорьевну бросил. Давно. А сын ее Василий, которого она боготворит, - закоснелый негодяй. Двадцатилетний увалень сидит на шее матери, спекулирует ее любовью. Пьянствует, дебоширит - ты же знаешь Василия. Ульяна Григорьевна, бедная, терпит. "Он, Нелля, сирота..." Как бывает в жизни: педагог, опытный воспитатель, а собственного единственного сына до ума не может довести.

...Домой шли молча. На пруды, окружавшие поселок, опускалось солнце. На мелких волнах испуганно дрожали, переливались красками толстые красные столбы.

- Нелля...

- Что?

- Ты на меня не сердишься?

- За что?

- Что я письмо тебе написал?..

Нелля быстро взглянула на Романа, и взгляд этот был взволнованный, тревожный.

Роману хотелось так много сказать девушке, но слова нужные почему-то не находились. Как он завидовал сейчас тем, кто умеет много говорить!..