- В магазинах в нашем городишке, нет, не продавалась, не было овощных магазинов в нашем Бийске, а на базаре - дорого, и только осенью, и только возами.
- Понятно. Это - понятно... Воз картошки сколько стоил?
- Точно не помню. Но рубля три стоил. Так вот, идем мы, значит, со своими корзинками, а кругом уже темным-темно, глаз выколи. Домики на улочках маленькие и тоже совершенно темные, в ту пору люди рано ложились спать...
- Это - почему же?
- Чтобы рано встать. И безо всякой там канители. Раз-два - и готово! На ногах!
Вовка промолчал, Юрий Юрьевич продолжил свою лирику:
- Так вот, идем мы, идем со своими корзинами - темно. Даже если в каком домишке горит керосиновая лампа, света с улицы все равно не видно: окна закрыты ставнями.
- Что такое ставни?
- Створки такие дощатые, они на ночь закрываются, а железные болты сквозь кругленькие отверстия просовываются снаружи внутрь дома и там на ночь закрепляются...
- От воров? - догадался Вовка.
- От воров...
- А что, неужель воров и тогда было вдоволь?
- Да нет... Я что-то и не слыхал, чтобы кого-то обворовали... Но привычка.
- Так это же значит, что каждое утро надо вставать раньше, идти на улицу, открывать ставни? Даже в выходной день?
- Надо... Но это же совсем не трудно... Так вот, идем мы, значит, со своими корзинками, один домик проходим, другой, третий, десятый, а около каждого обязательно стоит скамейка. По-другому - лавочка.
- Для чего стоит?
- Чтобы, кто хочет, мог присесть, отдохнуть. С соседом чтобы поговорить. Вот и мы на каждой пятнадцатой или двадцатой лавочке отдыхать садимся. Отдыхаем. Разговариваем.
- Все, наверное, переговорили? Все-все?
- Не помню уже... Но не молчали, нет. Разговор непременно находился. Обязательно!.. Как сейчас помню - находился.
Помолчав, Вовка сказал:
- Мы в школе за один урок изучили картошку, лен и хлопчатник...