И она вернулась: почему это Вовка - злой? Грубый? Ласкового слова от него не услышишь? Юрий Юрьевич уж как старается - изо всех своих стариковских силенок! Разве Юрий Юрьевич не заслужил? Он сосчитал - шесть поколений фамилии Подлесских он поддерживал своими трудами и усердиями: свою бабушку (деда он не помнил: дед его был убит на Гражданской войне) это раз, своих родителей - два, себя и свою жену - три, своих детей четыре, внуков - пять, а вот теперь и правнука Вовку - шесть! Кем только он не работал, как только не старался! Студентом был - и в то же время ночным сторожем. Ледяные катки научился заливать через шланги - очень хороший был осенний приработок; ни одни студенческие каникулы не провел просто так, в отдыхе, обязательно на какой-нибудь работе - чертежной, корректорской, а то шел каменщиком на стройку. Не мог он оставаться без работы хотя бы два-три дня, не мог не думать о своих близких: как-то они без его помощи?

А - Вовка?

Ну, сегодня он еще малый и нет в нем признаков какой-то заботливости о ком-то другом, кроме самого себя. Но когда переживет переходный возраст, тогда, дай-то Бог, что-то в нем изменится. К лучшему. А если Бог не даст, не изменится?! Похоже, не даст...

Ну а пока Вовка - лодырь и грубиян, грубиян и лодырь. "Значит, у тебя тоже были родители?" Сказал и зевнул.

Сказать - это он умеет и знает, но в магазин за хлебом сбегать его уже нет, принципиально не может быть. Чуть промелькнет, что его куда-нибудь могут послать отец или мать, дед или прадед, - а его уже и нет, он уже сгинул.

Зато обидеть кого-то из взрослых ему страсть интересно. Тут на днях (Юрий Юрьевич не знает даже, стоит ли вспоминать) произошел один случай.

* * *

Юрий Юрьевич вернулся из туалета слегка повеселевший. Он страдал запорами.

Вовка сидел за столом, делал уроки, а тут поднял голову и сказал (очень серьезно):

- Ну? Управился? Успешно? Поздравляю! От души!

Юрий Юрьевич опешил, хотел что-нибудь в таком же духе ответить Вовке, но тот сидел склонившись над тетрадкой и с карандашом в руке.