ции тщательно скрывались, а молодежи цветисто преподносилась романтика чекистской службы. Поэтому справедливости ради следует сказать недостатка в людях, желавших стать сотрудниками государственной безопасности, не было. Шли сюда не худшие.

Сегодня весьма популярна мысль, которую всячески поддерживают и подогревают некоторые средства массовой информации о том, что КГБ якобы пополнялся за счет людей ущербных, в прошлом завербованных и работавших на комитет из страха, различной масти стукачей. Мысль наивная с точки зрения профессионалов. Стукачи нужны там, где они нужны, то есть за пределами штата. А в самом штате необходимы работники не глупые, думающие, образованные.

И если заводские, фабричные, институтские коллективы в свое время и в милицию рекомендовали лучших, то что уж говорить о КГБ. У него были несравненно большие возможности. Иное дело, что потом энергия и ум специалистов направлялись порой на дела не совсем благовидные. Но это уже другой разговор. В данном случае, в группе "А", они направлялись на борьбу с терроризмом.

У Бубенина, в отличие от Чарльза Беквита, не было возможности провести компьютерный анализ предполагаемых кандидатов, оставалось положиться на опыт комитетских кадровиков и, как ни странно звучит, на знакомства. Многие оказались в группе благодаря протежированию командиров, поскольку те имели большой стаж работы в "семерке" и достаточно хорошо знали сотрудников своего управления. Каждый, кто желал "порадеть родному человечку", как выражался известный литературный герой, понимал, что ему лично придется идти под пули террористов плечом к плечу с этим самым "родным человечком". А кому не дорога собственная жизнь?

И второе обстоятельство - группу "А" вряд ли можно назвать "теплым местечком". Огромные физические нагрузки, постоянный тяжкий труд, а в конце пути, как пел Высоцкий, "плаха с топорами". Так что "порочный" метод оказался как нельзя кстати.