Крючков, слышно было, усмехнулся в трубку:
- Помню...
- Ну а теперь я тебя в президиумах вижу. Зря завидовал...
...Расставшись с Крючковым, Бесчастнов в назначенное время появился в приемной Андропова.
- Юрий Владимирович ждет, - сообщил помощник. Алексей Дмитриевич вошел. Андропов глянул из-под очков, поднялся из-за стола. Поднялся тяжеловато, но виду не подал. Бесчастнов знал: у Юрия Владимировича больные почки. Впрочем, это не было в комитете ни для кого секретом. Андропов не жаловался, но и не скрывал своих болячек.
Рукопожатие крепкое, взгляд цепкий, несколько ироничный. После смерти Андропова много будут писать о нем. Скажут об уме, работоспособности, интеллигентности, фильм даже снимут, а потом помоями обольют, тысячи грехов понавесят. Бесчастнов все прочтет, все увидит и не удивится. Это ведь в наших российских традициях: лизоблюды страсть как любят отплясывать на гробах своих вчерашних повелителей.
Нет, никто из писавших и снимавших не знал его, Юрия Андропова, и не понял до конца. Кем он был, каким был? А он, Бесчастнов, знал? Знал. Еще с тех пор, когда Алешка Бесчастнов увидел на трибуне московской комсомольской конференции секретаря ярославского обкома комсомола Юру Андропова. Задиристо выступал тогда ярославский секретарь... Сколько раз потом их сводила и разводила судьба. И теперь вот который год вместе.
Так что многое из написанного об Андропове, Бесчастнов хорошо знал, чушь собачья.
- Здравствуй, Алексей, - председатель КГБ кивнул на кресло у маленького журнального столика, - присаживайся. Что пить будем?
- Если есть право выбора, - усмехнулся Бесчастнов, - то коньяк, Юрий Владимирович.
Очки Андропова лукаво блеснули. Что не позволялось другим разрешалось Бесчастнову. Алексей Дмитриевич - любимец управления, весельчак, бессменный тамада на совместных торжествах. Так, на юбилее Семена Кузьмича Цвигуна, андроповского первого зама, можно было помереть со скуки. За столом сидели надутые, важные, как на коллегии КГБ или на поминках. А Бесчастнов выручил. Раскачал даже юбиляра, который, приняв рюмку, начал уже подремывать.