- Мастер, - отвечал Курбан, подымаясь за бадьей, - если человек отвернулся от аллаха, стал безбожником и ни во что не верит, его трудно в чем-нибудь убедить.
Взяв кувшин, чтобы налить воды в бадью, Курбан заметил, что кувшин пуст и что вся вода вытекла на пол. Осмотрев его со всех сторон, он обнаружил в нем трещину.
- Мастер, - сказал он, - ваш кувшин был надтреснут или треснул здесь?
- Нет, - отвечал Уста-Зейнал, - кувшин был цел. Видно, ты его стукнул. Он слез с помоста и начал осматривать кувшин.
- Курбан, это не наш кувшин. Наш старее и немного боль-ше...
Подумав немного, Курбан вышел на балкон и принес оттуда другой кувшин. Уста-Зейнал взял его из рук Курбана, осмотрел и, повернувшись к Курбану, сказал со вздохом:
- Да поразит тебя аллах, Курбан!
После этих слов Уста-Зейнал еще раз взглянул на ученика с укором, тот не сводил с него глаз.
- Курбан, да поразит тебя аллах! Ты принес воду в кувшине гяура6 армянина и все осквернил. Проклятье аллаха на твою голову!
Курбан смущенно смотрел на мастера и молчал. Уста-Зейнал, поморщившись, дважды плюнул на пол, потом в лицо Курбану и, выйдя во двор, присел у арыка мыть руки. Вернувшись, он велел Курбану собрать инструмент, сгреб с подоконника свое .платье и, еще раз плюнув в лицо Курбану, вышел. Смущен-ный Курбан взял хурджин с инструментом и, опустив голову, побрел за ним.
Жена Мугдуси-Акопа подумала, что мастера пошли на обед.
В это самое время Гаджи-Расул беседовал в лавке с Мугдуси-Акопом и уверял его, что Уста-Зейнал давно известен ему как человек благочестивый, праведный, старательный, верный, дельный, умный, в высшей степени порядочный и что до сих пор не было случая, чтобы он пропустил время молитвы.