Среди ссыльных карелок не было ни одной грамотной. Вот их фамилии: Ильина, Гюбиева, Терентьева, Чусова, Васильева, Ретукина.

Они все тоже были шпионами... как я с мамой.

Жили мы дружно. Чего делить - одна беда на всех.

Жили, с гордостью подпевая величавые гимны стране - "где так вольно дышит человек".

***

В детстве приходилось не только учиться, но и работать.

Много работать...

Уже с третьего класса мы вместе со взрослыми целое лето были в полях: вязали и грузили снопы; молотили, веяли и сушили зерно на току; сгребали в копны сухое сено. А мальчишки, сидя верхом на лошадях, на волокушах возили копны к скирдам.

Хандрить и унывать было некогда.

С поля вернёшься и спешишь в огород. Мама ежедневно обходила участок проверяла, порядок ли у меня. Если проходила молча, значит, всем довольна.

А я-то...

Заглядываю вопросительно в глаза - жду похвалу. Но не было такого раза, чтобы она сказала: "Какая ты у меня помощница, труженица, умница!" Эти слова я мысленно сама себе говорила, следуя по пятам. И тогда уже решила точно: "Я своих детей за всё - за всё хорошее буду хвалить". А мама, думаю, просто боялась расслабить, изнежить дочь.

Если бы она только знала, как мне нужна была её ласка...

Хоть самую малость.

И дом был на мне. Утром испеку, как умею, хлеб; приготовлю еду; соберу узелок для мешочника - так звали человека, который отвозил обед для работающих на базе. Мою холщовую сумку рассматривали там особенно тщательно:

- Ну, Шура, показывай, что твоя стряпуха приготовила?...

Хлеб, может, и не всегда удавался гладким, красивым, но всё остальное щедро уложено: молоко, три яйца, сваренных вкрутую, огурец, помидоры, баночка тыквенной каши. Кое-что менялось со дня на день. Мама сама не хвалила меня, но зато передавала одобрительные отзывы односельчан. Услышу приятное, и ещё больше рада стараться.