Сережа слегка удивился, потом немножко обиделся.

Он стал разузнавать, кто эта девушка, но выяснил только, что она будет работать официанткой на пароходе "Некрасов", что зовут ее Ириной, живет она за городом, зимой где-то учится, а в навигацию уже третий год плавает.

Скоро они позабыли первую неловкую встречу, опять перебрасывались, встречаясь, разными шуточками, и через несколько дней он решил, что теперь-то уж они знакомы достаточно, отношения у них наладились, и опять пригласил ее в кино.

Едва успел он сказать про это злосчастное кино, как понял, что снова сделал глупейший промах. Девушка сразу перестала смеяться и посмотрела на него насмешливо-сострадательным взглядом, как смотрят на человека, сказавшего что-нибудь очень скучное и всем давно надоевшее.

Кровь бросилась ему в голову.

Еще за минуту до того, как у него невзначай, будто само собой, сорвалось с языка это приглашение, он думал только о том, как приятно будет провести вместе вечер. Но как только она отказалась, он вдруг ясно понял, до чего ему необходимо, до чего важно было, чтобы она согласилась. И тут же решил, что теперь-то уж никогда, ни за что не поставит себя в такое смешное и унизительное положение именно перед этой девушкой...

Уже лед сошел, и пахнущие свежей краской пароходы стояли в затоне, готовые к открытию навигации. Пароходные рестораны принимали посуду, оборудование и продукты. Оставалось всего два дня до отплытия "Некрасова", а они с Ириной ни разу даже толком не поговорили.

И вот, наконец, сегодня после работы Лиза Писарева, ведавшая театральными билетами, окликнула его и предложила два билета на оперетту, которые кто-то для себя заказал, но в последнюю минуту вернул ей обратно. Сережа вовсе не собирался на оперетту.