Она рассказывала своим приятельницам какую-то городскую сплетню; те громко хохотали. "Хорошенько его, хорошенько, ишь как он лениво правит!" - продолжали кричать сзади мужчины. Женщины не заставляли себя долго просить; они прерывали рассказ приказчицы, и то та, то другая тыкали Ерему в спину зонтиками. Он едва успевал оборачиваться в ту или другую сторону, показывая белые зубы, почмокивал губами на лошадей и шевелил вожжами. "Угадай, кто тебя ткнул, Ерема?" - дразнила его та или другая из женщин задорно. "Почем я знаю!"

- Пресвятая Троица! помилуй нас грешных! - говорил, крестясь, Ерема, проезжая мимо церкви Троицы. Новый толчок в спину зонтиком от которой-нибудь женщины. На второй телеге мещанин тоже что-то рассказывал, и слушатели громко смеялись. По временам оттуда слышались восклицания.

- Хорошенько его, хорошенько! - раздавались мужские голоса с другой телеги. Ерема оглянулся и на них, но ничего не сказал, показав только белые зубы.

В это время съезжали с горы. На первой телеге раздалось пение: "Юность, юность, веселися. Веселись, пока цветешь. Пой, резвися и кружися, ибо скоро ты пройдешь!" - пел женский голос. Между тем поровнялись с другой церковью. Ерема снял шапку и, осеняя себя широким крестом, набожно проговорил: "Тихвинская мати, пресвятая богородица, помилуй нас!"

Опять последовали тычки зонтиком и голоса с другой телеги:

- Хорошенько его, хорошенько баловня! Мужские голоса там дружно затягивали: "Вниз по матушке по Волге". Обе телеги подвигались все ближе и ближе к реке. На горе опять показалась церковь.

"Святой Николай Чудотворец и угодниче божий, помилуй нас!" - крестясь, говорил Ерема, снимая шапку. Женщины не унимались тыкать его зонтиком. Ерема продолжал показывать белые зубы, чмокать губами на лошадей и шевелить вожжами. Женщины пели то "Среди долины ровныя", то "Я в пустыню удаляюсь". Мужчины из другой телеги или подтягивали им или пели унисоном "Не белы-то снеги в поле забелелися".