Он провел по волосам, почувствовал от прикосновения руки боль в темени, опомнился и спросил в пространство:

- Все живы?

На его голос обернулся младший лейтенант. Он резко разогнулся над чемоданом, зло вонзая каблуки своих сапожек в травянистую землю склона, без фуражки, в косо сидящем кителе, подбежал к Василию.

- Кто вам доверил возить людей?! - закричал он тенорком.- Вы не шоф-фер! Вас к телеге нельзя допустить, не только к машине!

- Э-э, друг, чего кричать,- попробовал было остановить лейтенанта Княжев, с боязливой лаской ощупывая ссадину на щеке.- Парню и без тебя на орехи достанется.

- Нет, вы поймите! Здесь были дети, женщины, могло кончиться убийством!..

Жена лейтенанта, оставив раскрытый чемодан, бросилась к мужу:

- Митя, полно! Ведь он же не нарочно. Зачем кричать? Митя!

- Мало его судить. Надо судить тех, кто дает таким олухам права!

- Митя, стыдно же...

- Наташа, ты ничего не понимаешь!

- А офицерик-то за свои чемоданы обиделся,- вставила со стороны женщина.

Жена Мити вспыхнула, схватила мужа за рукав:

- Несчастье случилось! Как тебе не совестно? Все молчат, один ты набросился. Мне за тебя стыдно! Мне!

В это время за опрокинутой машиной из-под накренившейся, сломанной ударом кузова березы, донесся сдавленный стон: "И-и-и!.." Старуха, все еще стоявшая над своей корзиной, проворно полезла через кусты, зачастила оттуда скороговоркой:

- Святители! Угодники! Матерь божья! Да ведь тут парня пришибло. Вот те крест, пришибло! Детушка ты мой родимый, лежи, голубчик, лежи, не понужай себя... Люди добрые, да скореича идите!

Василий, отталкивая всех с дороги, бросился за машину.

Голова в кустах, ноги в тяжелых грязных сапогах с затертыми отворотами раскинуты в сторону, схватившись руками за живот, лежал парень, который помогал Василию выбираться из "Чертова пруда".