-- Наташа, дай мне...

Наташа не отвечала.

-- Слышишь? Дай, я понесу. Тебе же тяжело. Ну...

- Не мешай.

- Я погорячился... Ну, дай возьму.

Лейтенант ухватился за конец жерди. Носилки дрогнули, больной застонал.

- Отойди! И здесь мешаешь.

- Наташа...

- Эй, кто там толкает? Отступись! - не оборачиваясь, крикнул Княжев.

- Товарищи, товарищи! - заспешил вперед лейтенант.- Остановимся на минутку. Я понесу.

- Иди, иди,- сердито огрызнулся Василий.- Крутишься тут под ногами.

- С тобой не разговариваю!

- Не разговариваешь, так и не лезь.

Четверо несущих сосредоточенно, угрюмо месили грязь ногами. Лейтенант, всклокоченный, в своем косо сидящем кителе, с расстроенным лицом, попадая в лужи, прихрамывал сбоку, не спуская взгляда с жены.

- Наташа... Я же виноват. Я, честное слово, хотел... Наташенька, мне же стыдно. Ну, прости. Слышишь, прости...

Наташа не отвечала, ей было нe до того: мятая косыночка висела на одном плоче, глаза напряженно округлились, уставились в сведенные на конце жерди руки. Впереди мерно покачивались поднятые к небу колени раненого.

- Наташенька, ну, дай же понесу. Я виноват, кругом виноват.

- Чего меня-то просишь? Ты у них... Перед всеми виноват.

- Виноват. Да, да, виноват,- обрадованно затоптался лейтенант около жены.

Та не отвечала. Тогда лейтенант бросился к голове носилок, забежав вперед, заглядывая то в лицо Княжеву, то в лицо Василию, заговорил:

- Ребята, извините... Ну, черт-те что вышло... Остановитесь, ребята. Ну, прошу... На минутку только. Дайте мне понести.

- Ладно уж,- согласился Княжев и потянул носилки в сторону.

Больного положили под километровым столбом.

Наташа облегченно разогнулась, стала поправлять спадающие на лоб волосы.

- Ну, бери, что ли! - сердито приказал Василий лейтенанту.- Через каждые пять шагов остановка. Так и к утру до Утряхова не дотянем.