- Отстань! - сердито крикнул Василий.

В это время парень с белесым чубом из-под фуражки, в сапогах с отворотами размашистым шагом подошел к машине, не спрашивая разрешения, перемахнул через борт, втиснулся между сидевшими, с трудом повернув в тесном вороте рубахи крепкую шею, раздвинул в улыбке крупные белые зубы:

- Не спеши, дождик пройдет, пообветреет, тогда и покатаешься.

- У-у, оскалился! Этому жеребцу только бы и бегать пешком. Глаза твои бесстыжие! - набросилась на парня женщина.- А ты не думай,- обернулась она к Василию,- не больно-то он раскошелится. Такие-то на дармовщинку ездят.

Василий покосился на парня: что верно, то верно - "лещ" не из надежных, на каком-нибудь отвороте к деревне Копцово или Комариный Плес выскочит на ходу, только его и видели. Дело не новое. Но, измeрив взглядом широкие плечи своего пассажира, решил: "Черт с ним. Сила, должно быть, медвежья, машина застрянет - поможет вытаскивать".

Суровым взглядом окинул тесно набитый кузов:

- Все умостились? Едем! Коль застрянем где - помогать.

Он сел в кабину рядом с изнывающим от ожидания директором Княжевым, нажал на стартер. Разбрызгивая лужи, перетряхивая на колдобинах пассажиров, полуторка, оставив чайную, стала выбираться на прямой путь к станции.

3

Дорога! Ох, дорога!

Глубокие колесные колеи, ни дать ни взять ущелья среди грязи, лужи-озерца с коварными ловушками под мутной водой,- километры за километрами, измятые, истерзанные резиновыми скатами,- наглядное свидетельство бессильной ярости проходивших машин.

Дорога! Ох, дорога! - вечное несчастье Густоборовского района. Поколение за поколением машины раньше срока старились на ней, гибли от колдобин, от засасывающей грязи.

Есть в Густом Бору специальная организация - дорожный отдел. Есть в нем заведующий - Гаврила Ануфриевич Пыпин. Он немного стыдится своей должности и, знакомясь с приезжими, прячет смущение под горькой шуточкой. "Зав. бездорожьем",- рекомендуется он, протягивая лодочкой руку.