Иван медленно подошел к операционному столу. Кованев помылся и стал ему ассистировать. Как будто выбираясь из вязкого болота, медленно стал Ваня действовать.

Но потом - глаза боятся, а руки делают. Он и не заметил, как под веселые прибаутки и матерок шефа, почти уже все закончил. Уже выработался у него автоматизм. Взяли трансплантат с голени, вшили в вену вставку, удалив воспаленные ее концы, которые невозможно было сшить, нитка прорезалась!

- Ну, что, юнга? - На последних швах сказал Кованев. - Небось, хотел бросить это мокрое дело навсегда? Фиг тебе! Сейчас мы с тобой вдумчиво спиртику покушаем, чтобы стресс с организма снять, завтра отсыпайся, я за тебя тут покараулю. А со среды снова на работу - хорошим доктором! Зато будешь старших уважать!

И действительно, опытные хирурги, которых Иван стал вызывать себе в помощь, совершенствоваться ему не мешали. Оперировал он самостоятельно, все что хотел. Но те советы, которые они сами выстрадали мучениями своих больных, их здоровьем, и даже жизнью, их - ни в одном учебнике не найти.

И начальникам Ваниным понравился гостеприимный доктор, который после операции, за рюмкой чая, жадно ловил каждое слово матерых хирургов. Тем более, что он взял за правило встречать гостей по полной программе. Обед-ужин, баня, рыбалка-охота.

В центр корифеи звонили и важно сообщали:

- Больной спасен. Но сломалась машина, ремонту на пару дней. На замену Ване брался из столицы другой бедолага-интерн, который заменял его, пока он развлекал дорогих гостей.

Так работать было намного веселее и спокойнее. Ответственность за все осложнения, и даже смерть после таких операций, брали на себя высокие гости, а делал операции Иван. Разделение труда, которое всех устраивало. А то бы не сносить ему головы, столько трагических случайностей подбрасывала жизнь.